Статьи
03.06.2017 07:20
О национальности приказано забыть

ТАСС продолжает серию репортажей о народах, репрессированных и насильственно высланных из Крыма в 1940-е годы.

 

Самым массовым было выселение крымских татар. По решению Госкомитета обороны СССР в Среднюю Азию и на Урал выслали около 200 тысяч человек. А семью Рустема Эмирова высылали из Крыма дважды. Первый раз 18 мая 1944 года, второй - в конце 1970-х годов, когда они попытались вернуться на родину.

Семью Рустема Эмирова высылали из Крыма дважды. Первый раз 18 мая 1944 года, второй - в конце 1970-х годов, когда они попытались вернуться на родину.

Рустем-ага Эмиров встречает корреспондентов ТАСС во дворе дома в микрорайоне Фонтаны, что под Симферополем. На подворье - массивный токарный станок и множество металлических деталей, заготовок, электроприводов, моторов.

 

- Это зять занимается, - говорит он, - мастерит, ремонтирует.

 

Дом, в который мы приглашены, был построен в начале 1990-х годов, когда крымские татары начали массово возвращаться на свою родину, в Крым, через полвека после депортации.

 

Родителям Рустема Эмирова - маме Лютфие и отцу Решату - в мае 1944 года было соответственно 14 и 17 лет. В тот момент они еще не были знакомы. Лютфия жила в поселке Изобильное (ранее Корбек) у горы Чатыр Даг, что под Алуштой, Решат - из Красногвардейского (тогда Тельмановского) района.

 

Ранним утром села крымских татар оцепили войска НКВД. В официальных документах, которые выселяемым татарам, впрочем, никто не показывал, их выселение обосновывалось участием представителей народа "в коллаборационистских формированиях, выступавших на стороне нацистской Германии в период Великой Отечественной войны".

 

Никто не обращал внимания на то, что вагоны для репрессированных забиты в основном женщинами, стариками, детьми, которые никакого отношения к коллаборационизму не имели. Никто как будто не помнил, что тысячи татар участвовали в партизанском движении в Крыму во время немецкой оккупации, а десятки тысяч мужчин именно в этот момент воевали в рядах Красной Армии.

 

- Моего отца накануне освобождения Крыма советскими войсками немцы пытались угнать на работы в Германию, но он бежал, потом скрывался, а 18 мая 1944 года его выслали уже войска НКВД. Никому ничего не объясняли, за что и почему высылают. Со стороны матери и со стороны отца в годы Великой Отечественной без вести пропали ее и мои дядья, где они похоронены, неизвестно до сих пор, - говорит Рустем Эмиров.

 

Также без объяснения причин уже после победного мая 1945 года в Узбекистан высылались к семьям и фронтовики из числа крымских татар. Приезжая домой в Крым после демобилизации, они в военкомате узнавали, что родные высланы и их тоже отправляли туда, где теперь жили их семьи.

 

В Узбекистане переселенцев из Крыма восприняли поначалу настороженно и даже враждебно - местным жителям сказали, что к ним приехали враги народа. Но со временем ситуация нормализовалась. Сказалась общая мусульманская вера и схожесть языков. Да и прибывшие старики, женщины и дети мало походили на врагов.


Именно в Самаркандской области, куда были высланы, познакомились родители Рустема.

 

Воздух родины


Родители Эмирова были малограмотными людьми. Мама, как вспоминает Рустем Решатович, читала и писала с трудом. Но родители сделали все, чтобы их дети (в Узбекистане у них родились двое сыновей, Рустем был старшим) получили хорошее образование. Оба в итоге закончили институты. Рустем после школы пошел в горно-строительный техникум, а после армии заочно окончил Ташкентский институт народного хозяйства.

 

Примечательно, как рассказывает Эмиров, что крымским татарам ни в свидетельствах о рождении, ни в паспортах не ставили в графе "национальность", что они являются крымскими татарами, писали просто "татарин". Это, по его мнению, говорило о том, что любым способом советская власть пыталась заставить его народ забыть о своей исторической родине.

 

- О Крыме мы не забывали никогда, это был некий образ, который сложился из рассказов наших родных, близких. Нам рассказывали о море, горах, степях, особом воздухе нашей родины, - отмечает он.

 

Летом 1975 года семья впервые после депортации приехала в Крым во время отпуска. Побывали в Ялте, Симферополе, Севастополе, а также в родной деревне мамы под Алуштой. Села отца на тот момент уже не существовало.

 

Мы посмотрели на дом, где жила мама, но там были новые хозяева, внутрь нас они не пустили. Я не держу на них зла, ведь они были обработаны пропагандой, что все крымские татары - предатели Страны Советов.

 

Крым, по его словам, оказался даже лучше, чем представлялся в их мечтах. И после возвращения из отпуска в Узбекистан ностальгия по Крыму вспыхнула с новой силой.

 

- Я просто понял, что больше не смогу без него жить, он снился мне каждую ночь, - рассказывает Рустем. Подобные чувства испытывали и его родители. Поэтому на семейном совете было принято решение попытаться вернуться в Крым любыми способами.


Такая возможность представилась в 1977 году, но не все пошло так гладко, как хотелось.


Вторая депортация

 

Семья, продав жилье в Узбекистане, купила небольшой домик в Кировском районе Крыма. И тут начались мытарства. В те годы существовала негласная установка не прописывать и не устраивать на работу крымских татар, даже если они возвращались на полуостров. Семья Эмировых эти полуофициальные запреты испытала на себе в полной мере: в новом доме их не прописали, на работу устроиться не смог никто.

 

Не помогло и то, что Рустем в свои 27 лет уже был членом КПСС. Он обратился в Кировский райком партии, попросил поставить его на партийный учет и помочь с устройством на работу, но получил отказ.

 

- Мне посоветовали ехать обратно в Узбекистан и больше сюда не возвращаться, так как у меня ничего здесь не выйдет, - рассказывает он.

 

Рустем отказ не принял и поехал в Москву, на прием в ЦК КПСС. Там его выслушали, пообещали разобраться в ситуации, но лишь спустили его просьбу обратно в Крым, тем самым людям, которые советовали ему возвращаться в Узбекистан.

 

Полгода семья жила относительно спокойно. Работы не было, тратили остатки семейных сбережений. Затем начались вызовы в прокуратуру и милицию, где настойчиво требовали их отъезда из Крыма.

 

А в марте 1978 года состоялись похороны известного крымскотатарского поэта и переводчика Эшрефа Шемьи-заде, который переводил Шекспира, Пушкина, Шевченко, Есенина. Поэт был родом из крымской Евпатории, дружил с семьей Эмировых. Он умер в марте 1978 года в Москве и завещал похоронить его на родине, в Крыму.

 

- Похороны превратились в политическую акцию, и спровоцировали это власти. Кладбище в селе Долинное Кировского района было оцеплено милицией, внутренними войсками. Чтобы отдать последние почести нашему национальному символу, с Кубани, Кавказа, Узбекистана съехалось несколько тысяч человек. Но их не хотели пускать на кладбище, запрещали выступать. Этих похорон власти нам не простили, - рассказывает Эмиров.


Вновь последовали повестки в прокуратуру и милицию.

 

Наша мама была отчаянной женщиной, пошла к прокурору, а мы об этом узнали позже. Пришла с бутылкой бензина к нему в кабинет и сказала, что если не отстанут от их семьи, то она обольет его и себя и подожжет.

 

Буквально через несколько дней у ворот их дома появились грузовики и вооруженные милиционеры. Было зачитано постановление суда, что за нарушение паспортного режима (а семью Эмировых так и не прописали) они выдворяются за пределы Крымской области.

 

- Посадили на поезд в Симферополе и отправили в станицу Тамань на Кубань, но мы через некоторое время опять вернулись и нас опять выслали, - говорит Рустем Эмиров.

 

Поняв, что в Крыму им спокойной жизни не будет, семья поселилась в городе Геническ Херсонской области, от которого буквально несколько десятков километров до полуострова.

 

Рустем-ага пошел работать строителем и только в 1990 году, когда были сняты все неофициальные запреты, его семья наконец-то смогла вернуться в Крым. Проблем с пропиской уже не было. Он организовал один из первых кооперативов по выпуску металлических торговых киосков, открыл кафе национальной кухни.

 

Национальный колорит: чибурек и кофе

 

Во время нашего разговора дочь Рустема Зарема вносит в комнату блюдо с горячими чебуреками и только что заваренный кофе.

 

- Только это не чебурек, как принято говорить, а чибурек или чиборек. Это наше национальное блюдо, которое было заимствовано затем многими тюркскими народами у крымских татар, - рассказывает Рустем.

 

Казалось бы, разница всего в одной букве, но и здесь крымский татарин принципиален, пусть и неосознанно, но подчеркивая свою национальную идентичность. Возможно, именно это качество и позволило крымским татарам пережить высылку и через полвека вернуться на родину, не ассимилировавшись, не растеряв черт национального характера.

 

Впрочем, говоря о еде, Рустем, кажется, совсем забывает о политике.

 

- Приготовление чибурека, - уверяет он, - зависит от умения домашней хозяйки правильно приготовить тесто. Если оно будет слишком тонким, то чибурек пригорит, если слишком толстым, то начинка из мяса не прожарится. А кофе надо пить обязательно горячим, иначе может утратиться его вкус и аромат.

 

Кофе - любимый напиток крымских татар. Даже в места депортации, в 1944 году, когда на сборы отводились считаные минуты, многие успевали прихватить с собой и торбочку с кофе, и кофемолку, и турку (джезве), в которой кофе заваривается.

 

Впрочем, от кофе и блюд национальной кухни разговор вскоре все равно возвращается к политике. Эмиров говорит, что в семье (а у Рустема две дочери, сын и уже семь внуков) спокойно восприняли события марта 2014 года, когда Крым вошел в состав России.

 

- При Украине были свои плюсы, но были и огромные минусы, поскольку руководство той страны помогало только одной структуре - меджлис - отмечает Рустем. - Сейчас крымскотатарский народ указом президента России реабилитирован, чего мы ждали много лет в украинских реалиях. Да, закон пока несовершенен, многие вопросы пока быстро не решаются, но и Крым стал российским только три года назад, всему свое время, - подчеркивает он.

 

Крымские татары надеются, говорит Рустем, что будут решены вопросы с возвращением исторической топонимики, которая существовала до известных событий 1944 года, полноценным изучением языка в крымских школах.

 

- В этом вопросе должна быть помощь со стороны государства, хотя и в семьях тоже должен культивироваться наш язык, чтобы он не оказался в числе исчезающих, - подчеркивает он.


Текст: Сергей Павлив
Фото: Алексей Павлишак
Бильд-редактор: Илона Грибовская
Редактор: Виктор Дятликович

Источник: http://tass.ru/spec/tatary

 

241
#Рустем_Эмиров #Крым #крымские_татары http://www.milli-firka.org/c/DBAHEADB